Жития свв Царственных мучеников и новомучеников Российских

 

 

 

Митр. Анастасій (Грибановскій).

 Слово въ годовщину мученической кончины Государя Императора Николая II и всей Царской Семьи.

 

Исполнилось семь лѣтъ со дня кончины нашихъ Царственныхъ Мучениковъ, и мы приносимъ на этомъ всемірномъ алтарѣ безкровную жертву въ память Ихъ.

Молитва любви — нашъ постоянный долгъ предъ Ними и Ихъ великими страданіями, завершившимися жестокой казнью всей Царственной Семьи въ нынѣшнюю кровавую ночь въ Екатеринбургѣ.

Не прекратилась еще великая брань добра и зла, потребовавшая отъ Россіи столь тяжкой жертвы, и имя почившаго Государя продолжаетъ донынѣ стоять предъ нами какъ «знаменіе пререкаемо».

Въ то время какъ одни при самомъ воспоминаніи объ этомъ имени проливаютъ слезы скорби и состраданія, другіе приходятъ въ неистовство и съ яростью бросаютъ въ него отравленныя стрѣлы.

Не потому ли эти послѣдніе такъ негодуютъ противъ замученнаго Царя, что, проливъ Его кровь, они ничѣмъ не могутъ оправдать совершеннаго ими преступленія?

Всѣ ухищренія убійцъ Государя оказались безсильны помрачить нравственный образъ Его — тотъ образъ, который служитъ мѣриломъ истиннаго достоинства человѣка — будетъ ли послѣдній сидѣть на Престолѣ, или влачить свое печальное существованіе среди униженныхъ земли.

Извѣстно, что люди, подобно драгоцѣннымъ металламъ, познаются въ горнилѣ огненныхъ испытаній. Почившій Императоръ прошелъ сквозь оба главныхъ вида искушеній, какимъ подвергается человѣкъ на землѣ: искушеніе высотою, славою, счастіемъ и искушеніе униженіемъ, лишеніями, тѣлеснымъ и душевнымъ страданіемъ. Трудно сказать, какой изъ этихъ двухъ искусительныхъ путей опаснѣе для насъ. Нелегко перенести человѣку сознаніе своего превосходства предъ другими людьми и устоять предъ опьяняющимъ дѣйствіемъ величія, славы, богатства, которыя почти всегда приходятъ къ нему въ сопровожденіи своего всеразвращающаго спутника въ видѣ соблазна гордыни. Не менѣе требуется отъ насъ нравственныхъ усилій и для того, чтобы сохранить спокойное величіе духа въ постигающихъ насъ тяжкихъ скорбяхъ и бѣдствіяхъ, когда сердце человѣка невольно озлобляется противъ всего міра или впадаетъ въ уныніе.

Положеніе вѣнценосца, и притомъ самодержавнаго, таитъ въ себѣ тѣмъ болѣе духовныхъ опасностей, что въ его рукахъ сосредоточена полнота власти, могущества и связанныхъ съ ними прочихъ земныхъ благъ, прельщающихъ большинство людей.

Для властелина милліоновъ людей почти не существуетъ слово «невозможно», его велѣнія обладаютъ творческой силой. Ненапрасно льстецы готовы приписывать этимъ славнымъ и сильнымъ земли почти Божескія свойства.

Искушенія царской власти такъ велики, что въ древней Византіи существовалъ мудрый обычай: среди шума и блеска коронаціонныхъ торжествъ, когда восторженный народъ рукоплескалъ, какъ нѣкоему полубогу, своему вѣнчанному повелителю, — подносить послѣднему куски мрамора, чтобы онъ заранѣе выбралъ изъ нихъ матеріалъ для своей гробницы, или давать ему въ руки мѣшокъ съ золой, дабы напомнить ему, что и онъ станетъ нѣкогда землею и пепломъ, какъ и каждый изъ смертныхъ.

Престолъ Русскаго Царя въ то время, когда его унаслѣдовалъ Императоръ Николай II, стоялъ такъ высоко, что виденъ былъ всему міру; однако блескъ его не ослѣпилъ ни на минуту почившаго Государя. Послѣдній не упивался виномъ власти и не увлекался Своимъ преходящимъ величіемъ; напротивъ, Онъ скорѣе тяготился послѣднимъ и не могъ преодолѣть въ Себѣ врожденнаго чувства скромности, часто мѣшавшаго Ему проявлять Свою власть въ такой степени, какъ это требовалось иногда по обстоятельствамъ времени. Напитанный съ дѣтства умиротворяющимъ духомъ Православія, Царь-Мученикъ всегда былъ кротокъ и смиренъ сердцемъ, трости надломленной Онъ не сокрушалъ, льна курящаго не угашалъ. Миръ и любовь составляли главную стихію Его духа: призывомъ къ миру всего міра началъ Онъ Свое безмятежное, казалось, и благословенное царствованіе, и когда Онъ впервые увидѣлъ Себя вынужденнымъ обнажить мечъ для защиты Россіи сначала отъ внѣшнихъ, а потомъ отъ внутреннихъ враговъ, Его сердце невольно сжалось отъ боли.

Не искушенный еще опытомъ, Государь постоянно скорбѣлъ отъ того, что великодушныя намѣренія Его разбивались о неодолимыя противорѣчія жизни. Власть открывалась предъ Нимъ не столько какъ радостная возможность поощрять добро, сколько какъ суровая необходимость бороться со зломъ (Рим. 13, 1-4). И Онъ, страдая внутри, съ терпѣливою покорностью несъ бремя ея, какъ долгъ, наложенный на Него свыше.

Минуты отдыха Государь проводилъ въ кругу любящей Семьи, жившей скромнымъ древнерусскимъ укладомъ среди окружавшаго Ее внѣшняго блеска.

Высокое жертвенное настроеніе, загорѣвшееся въ сердцѣ Русскаго народа въ началѣ Міровой войны, снова окрылило Государя. Воспламененный тѣмъ же священнымъ огнемъ, Онъ слился духомъ со Своими подданными и, сдѣлавшись выразителемъ общенародныхъ чувствъ, сталъ истиннымъ Вождемъ Отечества.

Это были, несомнѣнно, одни изъ самыхъ счастливыхъ дней Его царствованія, когда предъ Нимъ отверзлись завѣты родной исторіи и Онъ ощутилъ въ сердцѣ таинственный голосъ, зовущій Его къ осуществленію высокаго призванія Русскаго народа. Съ терпѣніемъ превозмогая всѣ невзгоды войны, Онъ бодро шелъ навстрѣчу этому грядущему свѣтлому дню торжествующей правды и мира. Но увы! исполненіе временъ приблизилось къ намъ лишь для того, чтобы показать, какъ мало мы были подготовлены къ пріятію ожидавшаго насъ жребія. Народъ не претерпѣлъ до конца великаго испытанія и потому не вѣнчался вѣнцомъ побѣды. Увлеченный духомъ обольщенія и соблазна, онъ сошелъ съ тѣснаго пути подвига, на который былъ поставленъ рукою Промысла, и устремился на широкіе пути своеволія и беззаконія. Въ какомъ-то опьяненіи безумія онъ безпощадно сталъ разрушать всѣ разумныя основы общежитія, и тогда взятъ былъ изъ его среды Удерживающій, т. е. Царь, какъ источникъ власти и главный оплотъ порядка въ государствѣ.

Подобно Іову, въ день котораго Государю по волѣ Божіей суждено было увидѣть свѣтъ, послѣдній въ одно мгновеніе лишился и славы, и богатства, и царства, и друзей.

Лишь немногіе изъ близкихъ къ Нему лицъ захотѣли пить съ Нимъ чашу страданій и остались вѣрны Ему до конца; другіе хотя и сочувствовали бѣдственному состоянію Его, но не рѣшались заявить объ этомъ открыто, чтобы не быть отлученными отъ сонмища; большинство же Его прежнихъ, часто — облагодѣтельствованныхъ Имъ, друзей совсѣмъ отреклись отъ Него страха ради іудейскаго и вмѣсто утѣшенія посылали Своему недавнему покровителю упреки въ томъ, что Онъ Самъ заслужилъ Свою участь.

Господь оставилъ Страстотерпцу-Государю только одно утѣшеніе сравнительно съ Іовомъ — это любящую и самоотверженно преданную Ему Семью, но, увы! Она должна была дѣлить сь Нимъ одни униженія и скорби и потому иногда служила для Него невольнымъ источникомъ новыхъ страданій.

Тягчайшимъ изъ всѣхъ бѣдствій, какія внезапно упали на главу Повелителя всей Россіи, было, несомнѣнно, лишеніе личной свободы — этого драгоцѣннѣйшаго блага, которымъ обладали милліоны Его подданныхъ и котораго Богъ не захотѣлъ отнять у самаго великаго ветхозавѣтнаго страдальца — патріарха Іова. Заключенный подъ стражу, Государь долженъ былъ испытывать всю горечь неволи и всю жестокость человѣческой неблагодарности. Люди, еще недавно трепетавшіе отъ одного взгляда Его и ловившіе улыбку Его, какъ живительный лучъ солнца, теперь подвергали Его самымъ грубымъ оскорбленіямъ, глумились не только надъ Нимъ Самимъ и Императрицей, но и надъ Ихъ юными, благоухающими нѣжной чистотой Дѣтьми, душа которыхъ особенно должна была страдать отъ перваго соприкосновенія со зломъ и неправдой жизни. Каждый день, каждый часъ эти жестокіе истязатели изобрѣтали новыя нравственныя пытки для беззащитной Царской Семьи, и, однако, ни одного слова ропота на Свой жребій не вышло изъ устъ Царственныхъ Страдальцевъ. Они подражали Тому, о Комъ сказано: будучи злословимъ, Онъ не злословилъ взаимно; страдая, не угрожалъ (1 Петр. 11, 23). Только Богу Они возвѣщали печаль Свою и предъ Нимъ однимъ изливали Свое сердце. Чувство оставленности, угнетавшее душу Ихъ, не охладило любви Ихъ къ Россіи; забывая собственныя испытанія, Царственные Узники продолжали до конца жить и страдать нераздѣльно съ Своимъ народомъ.

Уже самый актъ отреченія отъ Престола является со стороны Государя выраженіемъ высокаго самопожертвованія ради горячо любимаго Имъ Отечества.

Въ то время какъ иностранные вѣнценосцы, прошедшіе (въ Англіи и Франціи) по волѣ Промысла тѣмъ же крестнымъ путемъ, не захотѣли разстаться со своимъ трономъ безъ кровопролитной борьбы, нашъ почившій Императоръ былъ далекъ отъ мысли защищать Свою власть только ради желанія властвовать. «Увѣрены ли Вы, что это послужитъ ко благу Россіи?» — спросилъ Онъ тѣхъ, кто якобы отъ имени народа предъявилъ Ему требованіе объ отреченіи отъ Своихъ наслѣдственныхъ правъ, и, получивъ утвердительный отвѣтъ, тотчасъ же сложилъ съ Себя бремя царскаго правленія, боясь, что на Него можеть пасть хоть одна капля русской крови въ случаѣ возникновенія междоусобной войны.

Этимъ мудрымъ, отнынѣ историческимъ вопросомъ Государь навсегда снялъ съ Себя отвѣтственность за предпринимаемое Имъ рѣшеніе, и она пала на главу тѣхъ, кто первый поднялъ на Него святотатственную руку.

По мѣрѣ приближенія къ Своему исходу, вся Семья доблестныхъ Страдальцевъ съ истиннымъ царственнымъ величіемъ все выше и выше поднимается надъ землей и достигаетъ, какъ объ этомъ свидѣтельствуютъ послѣднія письма Ихъ, исповѣднической крѣпости вѣры и мученическаго незлобія и всепрощенія къ врагамъ Своимъ.

Смерть застала всѣхъ Ихъ вполнѣ созрѣвшими для вѣчности; однако самая обстановка неожиданной казни Ихъ должна была причинить Имъ новыя тяжкія, хотя уже послѣднія страданія. Для юныхъ Царскихъ Дѣтей, увядавшихъ въ самомъ расцвѣтѣ жизни, образъ насильственной смерти ужасенъ былъ особенно потому, что Они впервые встрѣчались съ нимъ лицомъ къ лицу, и одинъ видъ безсердечныхъ палачей долженъ былъ привести въ содроганіе нѣжную душу Ихъ. Сердце же Родителей раздиралось на части отъ одной мысли, что ради Нихъ влекутся на закланіе ни въ чемъ неповинныя Дѣти, и Они, эти несчастные Царственные Родители, подобно Мученицѣ Софіи, прошли сквозь горнило смерти нѣсколько разъ, умирая одновременно съ каждымъ изъ Своихъ Чадъ.

Исторія въ свое время разскажетъ сокровенныя еще для насъ подробности этой страшной ночи, и слезы тихаго умиленія неоднократно прольются надъ подвигомъ новыхъ великихъ Страстотерпцевъ, которыхъ Господь разжегъ, яко сребро, искусилъ седмерицею, чтобы обрѣсти Ихъ достойными Себѣ (Прем. 3, 5-7) и увѣнчать болѣе славными діадемами, чѣмъ вѣнцы царскіе.

Весь міръ содрогнулся отъ ужаса при видѣ екатеринбурскаго злодѣянія. Только сами виновники его дышали еще чувствомъ неутолимой злобы и продолжали даже послѣ казни преслѣдовать свои жертвы, сплетая вокругъ имени ихъ тернія язвительной клеветы. Къ счастью, время — этотъ нелицепріятный судія человѣческихъ дѣлъ — каждый день разоблачаетъ послѣднюю, являя образъ почившаго Государя и Государыни въ его истинномъ свѣтѣ. Теперь уже никто не дерзаетъ сказать, что Они даже въ мысляхъ способны были измѣнить Россіи или что святыня семейнаго очага Ихъ была омрачена хотя бы малѣйшею мимопроходящей тѣнью. Никто не рѣшится нынѣ вмѣнять въ вину одному Императору Николаю II и всѣ тѣ бѣдствія и ужасы, въ какіе ввержена нынѣ наша многострадальная Родина, ибо въ этомъ повинны весь Русскій народъ и каждый изъ насъ въ отдѣльности.

Этотъ поистинѣ Страдалецъ-Государь не можетъ быть отвѣтственнымъ за то, что Ему указанъ былъ жребій управлять столь обширнымъ государствомъ на переломѣ вѣковой исторіи его, когда никакихъ естественныхъ человѣческихъ силъ не было достаточно для противодѣйствія надвигающейся злой разрушительной стихіи, накопленной грѣхами цѣлаго ряда поколѣній, и неудержимой, какъ лава извергающагося вулкана.

Свыше была опредѣлена и та мѣра духовныхъ дарованій, какою Онъ обладалъ при прохожденіи высокаго предъ Богомъ и людьми служенія Своего. Никто изъ людей не обязанъ родиться геніальнымъ, но каждый долженъ трудиться и умножать въ мѣру силъ своихъ полученные имъ отъ Бога таланты. Кто можетъ упрекнуть въ Бозѣ почившаго Царя въ томъ, что Онъ не исполнилъ этой евангельской заповѣди? Кто не знаетъ, что Онъ былъ неутомимымъ работникомъ на тронѣ, всегда ревновавшимъ о преуспѣяніи державы Своей, охранявшимъ достоинство и безопасность ея въ теченіе 23 лѣтъ Своего царствованія, пока Онъ не положилъ, наконецъ, за нее Свою душу.

Если же Государь, стремясь всегда къ высокимъ цѣлямъ, не находилъ иногда соотвѣтствующихъ средствъ для осуществленія ихъ, если Онъ думалъ нерѣдко о Своихъ приближенныхъ лучше, чѣмъ они заслуживали, и испытывалъ по временамъ чувство смущенія и нерѣшительности предъ лицомъ надвигающейся опасности, то это доказываетъ только то, что Онъ былъ человѣкъ, и потому ничто человѣческое не было чуждо Ему.

Кто имѣетъ право судить Его за тѣ или другія человѣческія немощи, за вольные и невольные грѣхи Его, кромѣ Того, Кто вручилъ Ему царство и послалъ Ему столь великія очистительныя испытанія, что они способны перевѣсить песокъ морей (Іов. 6, 3)?

Великомученическій подвигъ Русскаго Царя Николая II почти не имѣетъ равнаго себѣ въ исторіи послѣднихъ вѣковъ, и только здѣсь, на этой трепетной и таинственной Голгоѳѣ, мы уразумѣваемъ сокровенный смыслъ креста, возложеннаго на Него и вмѣстѣ съ Нимъ на всю Семью Его свыше. Голгоѳа — это всемірный жертвенникъ и вмѣстѣ всемірное судилище.

Съ тѣхъ поръ какъ здѣсь соединились Божественная любовь и правда, чтобы раздрать рукописаніе грѣховъ человѣчества, съ вершины Голгоѳы открываются для насъ судьбы Божественнаго Провидѣнія, взвѣшивающаго жребій отдѣльныхъ людей и цѣлыхъ народовъ. Отсюда всякая мученическая кровь вопіетъ на небо и низводитъ гнѣвъ Божій на однихъ и благодать на другихъ. Отсюда износится судъ и помилованіе языкамъ.

Исполненные скорбнаго недоумѣнія, нѣкогда стояли здѣсь Пречистая Матерь Божія съ Женами Мѵроносицами и Св. Іоанномъ Богословомъ, взирая на распятаго на крестѣ Царя славы. Съ пронзеннымъ печалью сердцемъ взираемъ и мы съ высоты этого священнаго мѣста на распятую, поруганную и окровавленную Россію и какъ бы отъ лица всего Русскаго народа вопрошаемъ Того, въ руцѣ котораго власть всея земли: Господи! если для очищенія всего народа нужна была жертва перваго изъ сыновъ Его и самого Вождя Русской земли, то она уже принесена нынѣ. Если для заглажденія нашихъ общихъ грѣховъ должна была пролиться невинная кровь, то она еще дымится предъ Тобою изъ ранъ закланныхъ, юныхъ и чистыхъ, какъ непорочные агнцы, Царскихъ Дѣтей и иныхъ подобныхъ Имъ Страстотерпцевъ, ихъ же имена Ты вѣси. Приносимъ Тѣбѣ въ искупленіе и воздыханія и вопли всѣхъ русскихъ людей, томящихся нынѣ въ смертныхъ мукахъ, и эти умиленныя русскія слезы, которыя въ теченіе вѣковъ лились на Голгоѳѣ.

Уповаемъ на милосердіе Твое и взываемъ къ вѣчной правдѣ Твоей, сочетавшейся въ неизреченной тайнѣ креста, подъятаго Божественнымъ Сыномъ Твоимъ.

Воскресни, Боже, суди земли, яко Ты царствуеши во вѣки! Аминь.

Іерусалимъ. Голгоѳа. Храмъ Гроба Господня (Воскресенія Христова), 4/17 іюля 1925 г.

Источникъ: Православное обозрѣніе № 53, апрѣль 1981 г. — Монреаль: “Monastery press”. — С. 7-14.

 

ЖИТИЕ СВВ НОВОМУЧЕНИКОВ РОСИИЙСКИХ. ЖИТИЕ СВ ПРАВЕДНАГО СИМЕОНА ВЕРХОТУРСКАГО ЧУДОТВОРЦА. ПОСМЕРТНЫЕ ЧУДЕСА. ОСКВЕРНЕНИЕ МОЩЕЙ БЕЗБОЖНИКАМИ В 1918 г. ЖИТИЕ НОВОГО ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИКА О. ИАКИНФА (ПИТАТЕЛЕВА), насельника Св. Верхотурскаго мужского монастыря и иже с ним пострадавших и убиенных от рук безбожников. Избиение братии Св. Верхотурскаго монастыря Пермской губернии.

 


СВ. ПРАВЕДНЫЙ БЛАЖЕННЫЙ СИМЕОН ВЕРХОТУРСКИЙ ЧУДОТВОРЕЦ
ЭТО ФОТО СДЕЛАНО 10 ФЕВР. СО  СТАРИННОЙ ИКОНЫ небольшого формата. Фотографировали 4 раза: сначала получилось изображение-фактически один яркий свет и только абрисы Спасителя вверху иконы и Св Симеона Верхотурского  чудотворца, излюбленного святого Уральского и Сибирского казачества - моего земляка.
Помолились и на другой день снова засняли на цифровую камеру,  и вышли изображения со световыми пятнами - не за счет неаакуратной нашей съемки, а по неизвестным нам причинам. Я прочла Житие св. прав. Симеона и акафист ему. Дивно его житие  и его посмертные чудеса! В тропаре так и сказано, что он точит чудеса верными неверным язычникам, которых в ту пору много было на Урале. Многим чудесно помогает молитва святого Симеона. С его иконами уходили навсегда из родного края казаки уральцы в гражданскую в армию Колчака.

На этой иконе - в настоящее время в храме РПЦЗ - св. Симеон стоит в лапотках, а рядом с ним удочка и туесок-плетешок  (корзинка) для рыбы. Рядом со святым - удочка. Любил он у реки Верхотурья рыбу удить. Часто отдавал улов беднякам и нищим.  Многоим помогал этот удивительный наш уральский святой. 

Помог и нашей семье.

Св. праведный Симеон, Верхотурский чудотворец, моли Бога о нас!

СТИХОТВОРЕНИЕ ЛЮДМИЛЫ  ВСЕВОЛОЖСКОЙ, ПОЭТЕССЫ, ЖИВШЕЙ ДО РЕВОЛЮЦИИ.

ВЕРХОТУРЬЕ

ПРОМЧАВШИСЬ ДЛИННОЮ ДОРОГОЙ
СРЕДИ ЗАЗЕЛЕНЕВШИХ НИВ,
У ВЕРХОТУРСКОГО ПОРОГА 
СТОИМ МЫ, ГОЛОВЫ СКЛОНИВ.

И НЕ СТАРИННЫЕ СКРИЖАЛИ,
НЕ ХРАМА КУПОЛ ЗОЛОТОЙ,
НАС ВЕРХОТУРЬЕ ПОРАЖАЛО 
СВОЕЙ НЕТЛЕННОЙ КРАСОТОЙ.  

НЕБЕСНЫМ БЫЛ И ВЕЧНЫМ
СИЯЮЩИЙ ИКОНОСТАС,
ЧТО МАСТЕРОМ ОЧЕЛОВЕЧЕН.
О СИМЕОНЕ ВЕЛ РАССКАЗ.

И БЫЛ ВОСТОРГ В ДУШЕ ВЕЛИКИЙ
ОТ ГЛАЗ ИКОННЫХ НЕЗЕМНЫХ:
БЛАЖЕННЫЙ НАШ ТУТ ПОДВИЗАЛСЯ,
СРЕДЬ НАШИХ ПРЕДКОВ ДОРОГИХ.

 Новомученики Верхотурья и Перми

Житие преподобномученика Иакинфа

Монах Иакинф – в миру Илья Иванович Питателев – родился в 1882 г. в Усть-Актайском поселке Верхотурского уезда Пермской губернии, в семье крестьянина.

Питателевы – одно из уважаемых в Верхотурье семейств – появились на Урале в начале XVII века по «выклику» царских глашатаев-бирючей. В 1598 г. указом царя и великого князя Феодора Иоанновича началось строительство нового города в верховьях реки Туры – Верхотурья. Чтобы построить и заселить выбранное под город пространство, правительство делало «клич» - оповещение жителям смежных с Сибирью областей: Вятской, Вологодской и Новгородской. Эти-то «выкликанцы» в количестве 550 человек и были строителями Верхотурья. Первыми откликнулись вятичи и вологжане как жившие ближе. Новгородцы, пришедшие позже, поселились на северо-западе от города и образовали пригодную деревеньку Ямскую. Построив город, строители, по большей части, остались на жилье в нем. Среди этих новгородцев-переселенцев и был, по всей вероятности, крестьянин Питателев. «В нынешнем населении г. Верхотурья элемент потомков этих строителей преобладает, и все они принадлежат к вере православной», – писал священник Петр Торопов – духовник семьи Питателевых – в семье книге, посвященной 300-летию Верхотурья. Среди «выкликанцев» был и «черный поп Иона» - основатель Верхотурского мужского монастыря.
Род Питателевых всегда отличался крепкой верой, благочестием, благотворительностью. Особенно увеличилась помощь Церкви, когда материальное благосостояние семьи возросло. Это могло быть связано с началом на Урале «золотой лихорадкой». В 1819 г. в крае были открыты золотоносные пески, благодаря которым к 1849 г. Россия стала добывать половину мирового золота.

После издания закона о разрешении частным лицам заниматься поисками и разработкой золота, в Верхотурский уезд приехало очень много любителей легкой наживы. Деревня Питателева, названная так, вероятно, по обычаю давать названия населенным пунктам по именам первых поселенцев, оказалась в центре возникших приисков. Она стала очень оживленным пунктом на некоторое время. Цены на продовольственные товары выросли в несколько раз, резко подорожали хлеб, мясо. В деревне Питателевой, состоящей из 20 дворов, цены даже за плохую комнату доходили до 20 рублей в месяц. Основные занятия сельчан – земледелие и охота – стали приносить стабильно высокие доходы. Питателевы за все благодарили Бога и неустанно помогали в строительстве храмов. Вскоре они переселились в Верхотурье, поселились в Ямской слободе, рядом со Знаменской церковью. Эта церковь была построена в 1640 г. верхотурскими ямщиками, выходцами из Новгородской земли. Храм посвящен Новгородскому Знамению Божией Матери. Настоятелем Знаменской церкви во 2 половине XIX века был священник Петр Матвеевич Торопов, которого назначили сюда сразу после окончания Пермской духовной семинарии. Он более сорока лет прослужил здесь. Кроме обязанностей священнослужителя отец Петр увлекался краеведением, занимался литературным трудом.

В Знаменской церкви Питателевы крестили своих детей, венчались, провожали в последний путь близких. Условия для религиозно-нравственного воспитания детей были исключительно благоприятны. У Ивана Питателева – отца будущего монаха – было четыре сына: Осип, Григорий, Максим, Илия. Благочестие отца, набожность матери, неуклонное следование всем обычаям Церкви Православной, посещение богослужений в храме, пост и молитва – все это оказывало сильное воздействие на души детей. Детские духовные впечатления повлияли на всю последующую жизнь младшего сына, Илии. «Благо тому дитяти, которое, вынеся из церкви возвышенные впечатления, встретит в кругу своей семьи горячее сочувствие и поддержку своим расспросам о виденном и слышанном в храме Божием», - писал священномученик епископ Пимен (Белоликов).

Особенно сильное влияние на духовный настой Илии оказало общение со старцем Илией (Чеботаревым). В собственности семьи была заимка по реке Каменке на Малом Актае, недалеко от монастырской пустыни. С этой пустыней оказались связаны важные моменты в жизни будущего преподобномученика. Здесь он познакомился со знаменитым подвижником, здесь же был арестован красноармейцами и мученически убит.

Мало-Актайская пустынь (скит) находилась в 22 верстах от монастыря и города. Скит основан на месте первоначальных подвигов старца схимонаха Илии (Чеботарева). В 1883 году указом Синода Верхотурский мужской монастырь обращается в общежительный. Для установления общежития настоятелем назначили иеромонаха Валаамского монастыря Иова с возведение его в сан архимандрита. В поддержку себе он испросил еще некоторых иноков. Для введения истинного монашеского делания был приглашен схимонах Валаамской обители отец Илия. «Напитанный чтением отеческих писаний, сам деятельно проходивший духовную жизнь под руководством опытных старцев, послушанием и подвигами стяжавший дар духовного рассуждения, он с искусством мог руководить теперь другими по пути, им самим пройденному». Вскоре старец Илия стал просить благословение у архимандрита Иова на поселение в лесу. На небольшом расстоянии от скита Большой Актай была выстроена келия, где старец Илия и стал проживать в полном одиночестве.

Недалеко от келии старца была расположена заимка Питателевых. Богомольцы и духовные чада отца Илии могли попасть к старцу только через эту заимку. Маленький Илия имел возможность непосредственно наблюдать подвижническую жизнь старца, слышать рассказы верующих о его прозорливости. Все это сильно повлияло на дальнейшую жизнь отрока. Старшие братья Илии получили образование в церковно-приходской школе при монастыре, женились, имели большие семьи (у брата Григория было 10 детей), занимались предпринимательской деятельностью. Григорий вместе с братом Осипом стали учредителями товарищества, которое положило начало строительству Ново-Лялинского комбината. Они начали строить бумагоделательный завод, но закончить строительство помешала революция. Кроме этого братья занимались торговлей хлебом, имели пекарню, продалави выпечку. В семьях жили по заповедям Божиим, отдавали часть доходов на благоукрашение церквей. Когда в Верхотурье началось строительство Крестовоздвиженского собора, Питателевы сделали пожертвование на строительство. Григорий отдал свои подводы для вывоза грунта под фундамент храма. Помогли, чем могли.

Младший брат Илия избрал для себя «благую часть». В 1900 г. скончался старец Илия. Незадолго до смерти он, по-видимому, благословил юношу на поступление в монастырь.

Осенью 1912 года Илия поступил в Свято-Николаевский Верхотурский мужской монастырь. «К послушаниям способен» -сказано в послужном списке братии монастыря. О шестилетней жизни Илии в обители, к сожалению, почти ничего не известно. В Отчете настоятеля монастыря архимандрита Ксенофонта (Медведева) за 1918 год описана только его мученическая кончина.
После революции новая рабоче-крестьянская власть начала борьбу против монастыря. Его территория была занята красноармейцами, которые поселились в монастырских зданиях. Монахам предложили перебраться на монастырское подворье «Большой Актай». Особенно раздражало большевиков то, что в монастыре открыто почивают мощи Святого праведного Симеона Верхотурского. 17 августа 1918 г. (старый стиль) в монастырь прибыл председатель Чрезвычайной следственной комиссии А.В. Сабуров с отрядом красноармейцев. Он потребовал вскрыть мощи праведного Симеона. Но благодаря самоотверженной защите этой святыни со стороны настоятеля монастыря «дерзкая рука святотатцев-большевиков святых мощей не коснулась, и они не подверглись каким-либо кощунственным действиям». Осмотр раки был моментальным, по вскрытии покровов большевики приказали снова закрыть святые мощи. Власти постоянно угрожали уничтожить святыню, распространяли клеветнические слухи против праведности святого Симеона.
Кощунственная дерзость комиссара Сабурова, его публичные насмешки над праведником, которого Православная церковь почитает более двух столетий, не остались безнаказанными. 22 августа 1918 г., возвращаясь из мужского монастыря после очередного обыска, Сабуров на глазах многих жителей города внезапно упал с лошади и сломал себе ключицу левой руки. Это очевидное для всех наказание Божие многих привело к страху и благоговению. Сабуров долго и сильно болел от травм, что, в конце концов, привело его к покаянию. Комиссар пригласил к себе на квартиру архимандрита Ксенофонта и с рыданиями умолял о прощении вины, а через два дня сам прибыл в монастырь, молился со слезами, приложился к святым мощам и обещал впредь подобных кощунств не допускать. Вскоре Сабуров выздоровел от ушибов, вновь приступил к своим обязанностям, но с этого времени к святыне обители относился с уважением и даже, где была возможность, покровительственно.

Мощи на некоторое время власти оставили в покое, но братское имущество подверглось почти полному разграблению. Частые обыски проводились в Николаевском храме монастыря.

Ключи от храма забрали большевики, и поэтому могли в любое время безпрепятственно грабить храм. Они искали «клад», спрятанное золото, но, не найдя ценностей, каждый раз захватывали те или иные церковные предметы. 17 августа группа вооруженных подвыпивших красноармейцев ворвалась в Преображенский храм. Безбожники прошли в алтарь и безцеремонно приступили к обыску. Держа себя крайне вызывающе, они стали искать клад под Святым Престолом. Красные сдвинули Престол с места, богослужебные предметы разбросали по алтарю, а наиболее с их точки зрения ценные вещи похитили. После такого нашествия в этом храме совершать богослужения стало невозможно. За 3 месяца правления большевиков были изъяты и все продовольственные запасы монастыря: хлеб, крупы, елей, вино. Насельники монастыря остались без теплой одежды и в полном смысле без куска хлеба.
Монашествующие и послушники постоянно подвергались опасности и нравственно страдали от частых обысков, произвола, грабежа и в особенности от кощунств. Но, несмотря на такие внешние условия, духовная жизнь в обители укрепилась. Насельники монастыря усиленно, напряженно, со слезами молились, искренне надеясь только на помощь Божию и заступничество небесных покровителей обители – святителя и чудотворца Николая и святого праведного Симеона. Каждый стремился к очищению своей совести искренним покаянием и частым приобщением Святых Христовых Таин. Как свидетельствует сам архимандрит Ксенофонт, гонения и притеснения большевиков «подняли дух иночествующей братии, и они с обновленною силою стремятся, добрым подвигом подвизаясь, достичь Царствия Божиего и правды Его».

Возможно, именно в эти скорбные дни или незадолго до них, Илия Питателев принял монашеский постриг с именем Иакинф. В октябре 1918 г. в город Верхотурье вошли войска адмирала Колчака. Монастырь встретил их колокольным звоном как освободителей. Штаб 16-го Ишимского стрелкового полка во главе с полковником Н.Н. Казагранди расположился в игуменском корпусе. Красные войска ушли в леса по реке Актай, остановились недалеко от Мало-Актайского скита, около которого проходила дорога, соединяющая

Богословский тракт с Кушвинским, ставшая линией фронта.
Настоятель благословил монахов Каллиста (Опарина) и Иакинфа переселиться в Мало-Актайский скит и по возможности охранять его от разграбления. Иакинфа выбрали не случайно. Эти места ему были хорошо знакомы с детства.
Старшим в пустыни в это время был иеромонах Игнатий – будущий старец, исповедник, причисленный к листу святых в сонме новомучеников и исповедников Российских. Этот скит был основан через 11 лет после кончины приснопамятного схимонаха Илии (Чеботарева) последователями старца Евдокимом Пленкиным и иеродиаконом Дамианом (Лисицыным). Указом Екатеринбургской духовной консистории от 14 февраля 1911 г. он был приписан к Верхотурскому Николаевскому монастырю. На мести молитвенного дома бывших пустынножителей возвели деревянный однопрестольный храм в честь Казанской иконы Божией Матери. Кроме храма в скиту было три жилых деревянных дома, хозяйственные постройки.

Окрестные поселки были уже разграблены доблестной Красной армией, поэтому насельники пустыни ожидали той же участи. Чтобы не допустить святотатства, иеромонах Игнатий и монах Аарон повезли некоторые богослужебные предметы, запасные Святые Дары, Святой антиминс в монастырь. После их отъезда в скиту появились красноармейцы, произвели тщательный обыск, взломали пол на амвоне, разыскивая будто бы спрятанные ценности. Искали клад и в алтаре, разбросав при этом оставшиеся Богослужебные предметы по полу. Разозленные неудачными поисками бандиты обвинили монахов Иакинфа и Каллиста в разведывательной деятельности и арестовали. Арестованных повели лесными путями до линии фронта, потом по железной дороге довезли до станции Карелино.

По словам очевидцев, ехавших в одном вагоне с арестованными монахами, безбожники предлагали Иакинфу и Каллисту отречься от Христа и этим сохранить себе жизнь. Отречься от Спасителя монахов хотели заставить публично. Преподобномученики категорически отвергли это дьявольское предложение и тут же были убиты выстрелами из револьвера. Монах Каллист был ранен и добит ударами в шею. Это произошло 17/30 октября 1918 года. Тела убитых бросили в болото недалеко от места расстрела.

После освобождения окрестностей Верхотурья от красных была найдена могила убиенных. Из замерзшего болота тела мучеников с трудом удалось достать. 10 ноября их перевезли в монастырь, а 12 ноября преподобномученики Каллист и Иакинф по чиноположению Православной церкви были погребены на монастырском кладбище при церкви Св. Неофита. Храм во имя мученика Неофита был единственный из шести храмов обители, не разграбленный большевиками. С северной стороны храма находилась могила почитаемого Иакинфом старца Илии (Чеботарева). Иакинф жил в скиту рядом со старцем, подвизался на месте молитвенных подвигов подвижника и погребен рядом со своим духовным наставником.

На погребении мучеников присутствовали многие жители города, которые были потрясены жестокостью убийства. Женщины плакали. «Как можно убить монахов?» - недоумевали верующие. Но «может ли что-нибудь быть превосходнее и возвышеннее – как среди стольких пыток палачей с непоколебимой преданностью сохранить всю силу веры? Может ли что-нибудь быть величественнее и прекраснее – как, находясь под мечами мучителей, немолчно исповедать Господа, виновника своей свободы и спасения?» - писал Св. Киприан, епископ Карфагенский. «Те, которые удостоились этой почести (мученичества), совершенно освободились от отвратительной бездны мира, - они победили условие насильственной смерти».

В 30-х годах храм святого Неофита уничтожили, кладбище сровняли с землей, а на его месте возвели административные здания ЛТП, электростанцию и корпуса производственных цехов.

В 1990 г., когда Свято-Николаевский монастырь был захвачен мп, выдающей себя за Русскую православную Церквь, были попытки поисков мощей старца Илии, которые ни к чему не привели.

Святии новомученики Российстие, молите Бога о нас!

 

Земля Русская небо земное бысть, в расселинах своих телеса новомучеников и исповедников сокрывши,

Юже своими кровьми оросиша ю. Пострадавшее от слуг сатанинских во искупление грехов богоотсиупления. (Служба свв новомученикам Российстим)

 

Преподобномученик Каллист Верхотурский

Преподобномученик Каллист (в миру Козьма Мокеевич Опарин) родился в 1864 г. в семье крестьянина, получил домашнее воспитание. Весной 1899 г., будучи холостым, поступил «из запасных воинских чинов» в Свято-Николаевский Верхотурский монастырь. Здесь, 13 февраля 1904 г. он принял постриг с именем Каллист в честь мученика Каллиста Амморейского. Через шесть месяцев был переведен в Далматовский Успенский монастырь, где нес послушание келиарха и печника. В 1906-1907 гг. монах Каллист совершил паломничество по святым местам. Летом 1912 г. его перевели в Кыртомский Крестовоздвиженский монастырь, где он нес послушание печника. В 1913 г. Каллист возвращается в Верхотурский монастырь, в котором подвизается до своей мученической кончины.

Революционные нестроения Каллист встретил в Свято-Николаевской обители. Захватившие монастырь большевики выселили насельников из братских корпусов и предложили им перебраться в Больше-Актайский скит. Оставшиеся перешли в распоряжение Советской власти. Послушники и монашествующие стали считаться мобилизованными новой властью и поступили в распоряжение командира 4-го Екатеринбургского полка. Им пришлось работать на этот полк, квартировавшийся в монастыре. На своих постах братствующие вынуждены были работать на тех же условиях, что и красноармейцы: пищевое довольствие получали от полка, имели солдатскую одежду, которую надевать отказывались, т.к. им благословлено было работать в подрясниках. Иноки, работавшие на полк, принимали это как послушание монастырское, поэтому трудились не за страх, а за совесть. Красноармейское начальство вынуждено было признать, что послушники и монахи трудятся лучше, чем бойцы Красной армии. Заставляли монахов рыть окопы вблизи линии фронта, выполнять различные земляные работы. Каллист проявлял смирение и послушание монастырскому начальству, старался терпеть большевистское нашествие на обитель без ропота, признавая во всем происходящем волю Божию.

В октябре 1918 г. Каллиста вместе с монахом Иоакинфом благословили охранять монастырский Мало-Актайский скит от грабежа красноармейцев, которые, отступая от Верхотурья, остановились в окрестностях скита. Когда в скит пришли солдаты, то обвинили монахов в разведывательной деятельности и арестовали. Безбожники предлагали Каллисту и Иоакинфу отречься от Христа и этим сохранить себе жизнь. Монахи отказались приобрести себе свободу путем отречения от Спасителя, веруя в непреложность слов Господа нашего Иисуса Христа: «Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Мк. 8,35).
Это были первые жертвы за веру в городе Верхотурье. Каллиста похоронили вместе с Иоакинфом (Питателевым) на монастырском кладбище около церкви святого Неофита.
 



Преподобномученик Аполлинарий

Иеромонах Аполлинарий – в миру Афанасий Семенович Мосалитинов – родился в 1873 г. в семье крестьянина Курской губернии Грайворонского уезда Крюковской волости. Он получил домашнее образование. В августе 1901 г. поступил в Верхотурский Николаевский монастырь, а в 1903 г. по прошению был определен в братство монастыря. В 1904 г. по мобилизации Афанасия призвали на действующую военную службу. Через два года, по увольнении с военной службы, его снова приняли в число братии. 27 марта 1908 г. Афанасий был пострижен в монашество с именем Аполлинарий настоятелем монастыря иеромонахом Ксенофонтом (Медведевым).

В сентябре 1910 г. рукоположен в иеродиакона. Аполлинарий весьма усердно нес послушание на строительстве Крестовоздвиженского собора в качестве столяра, за что был удостоен архипастырского благословения с выдачей свидетельства. Как отмечалось во всех ведомостях об иеромонахе Аполлинарии – «поведения очень хорошего, к послушаниям способен и очень усерден». Незадолго до революции Аполлинарий был рукоположен в сан священника. В монастыре он прожил 17 лет.

В 1918 г. в возрасте 45 лет Аполлинарий мученически погиб от рук красноармейцев. Произошло это при следующих обстоятельствах. В июле 1918 г. чекисты замыслили очередную провокацию и приказали о. Аполлинарию явиться в Военно-оперативный штаб по борьбе с контрреволюцией якобы для службы в селе Красногорском, настоятель храма которого был арестован, а другого приходского священника не находилось. Этот Военно-оперативный штаб большевиков потребовал от настоятеля Св. Николаевского Верхотурского монастыря немедленно командировать священника для служения в селе Красногорском. В силу этого безапелляционного требования власти для служения при Спасской церкви села Красногорского был командирован иеромонах Аполлинарий, так как местный священник, отец Александр Чернавин, был арестован, а после освобождения большевики запретили ему служить. Село Красногорское находится недалеко от села Меркушино, в котором есть Симеоновский храм с могилой праведного Симеона Верхотурского, очень почитаемого на Урале. Окончив служение при церкви в селе Красногорском, Аполлинарий отправился в Меркушино помолиться на могиле Угодника Божьего. В Меркушино отца Аполлинария арестовали и отправили под арестом в Верхотурье. На следующий день, 30 августа 1918 г., иеромонах был зверски убит. Его закололи штыками недалеко от г. Верхотурья и там же зарыли тело. Иерейский крест, снятый с убитого священника, палачи передали настоятелю монастыря. Только по освобождении города от большевиков, в числе таких же жертв красного террора, тело Аполлинария было найдено и привезено в монастырь, где с подобающей честью 5 октября 1918 г. мученик был погребен на монастырском братском кладбище.

Обычно большевики умалчивали о совершенных казнях. В данном же случае власти публично сообщили о расстреле монаха за контрреволюционную агитацию. По всему городу были расклеены афиши с приговором ЧК. Такое беззаконие над иеромонахом отозвалось болью в душе многих горожан. Большевики стремились не только физически уничтожать священников, но еще и опорочить духовенство и Церковь в глазах верующих статьями кощунственного характера. В газете «Уральский рабочий» даже существовала специальная рубрика, в которой публиковались материалы о Православной Церкви. Называлась эта рубрика – «В стане долгогривых». Духовенству постоянно приходилось сталкиваться с дерзкими и кощунственными действиями по отношению к основам веры и церковным святыням. Вот что писала советская пресса о праведном Симеоне. «С этим святым произошел большой казус. Меркушинский поп увидел якобы во сне святого и узнал его имя. С тех пор и появился «преподобный Симеон». На этом святом до самой революции спекулировали попы, одурачивая народ, а фактически взяли произвольно одну из могил, раскопали, достали кости и объявили мощи». В этом противостоянии веры и безверия побеждала вера, ибо, как свидетельствовал апостол Павел: «Бог поругаем не бывает». До нас дошло несколько свидетельств вразумления безбожных хулителей веры Христовой. Председатель Верхотурской чрезвычайной комиссии товарищ Сабуров после попытки вскрыть мощи праведного Симеона и весьма болезненного «вразумления» больше не дерзал осквернять святыни.
Что бы ни писали тогда в безбожники, для православных людей убийство иеромонаха Аполлинария стало смертью мученика, претерпевшего за свое свидетельство правды Христовой. «Праведник, умирая, обличит живых нечестивых, ибо они увидят кончину мудрого и не поймут, что Господь определил о нем» (Прем. 4:16,17,19).

Свв новомученики Российстие, молите Бога о нас!